Этот день, страшнее которого и придумать сложно, подошел к концу… Духоту и жару сменила облачность, а потом хлынул дождь и разразилась гроза. Можно и вздохнуть свободнее, но свинцовая тяжесть на сердце не дает… нет

сна, нет покоя, мысли мечутся, сбивая одна другую… Как все это могло произойти? Это не сон? Господи, помоги принять и отпустить … Отпустить? Смириться с этим страшным словом «смерть»? Как? 

А ведь они живы!!!! Такие, какими я их знала и любила!! Живые, здоровые и счастливые! Просто не с нами, не здесь. Они ушли домой и теперь наслаждаются новой жизнью. Паша Тарасевич и Вера Таран, Тарансевичи, как они себя назвали, просто сменили место жительства. Небо пополнилось жителями, которых я знаю и люблю!

Павел… Паша… Теперь уже не вспомнить, когда я познакомилась с ним. Но первые совместные рождественские программы свели нас надолго. Теперь уже можно сказать навсегда... Кого только не переиграл Паша за долгие и такие короткие десять лет. На него можно было повесить любую роль — Паша вытянет все!!! 

— Этот парень у тебя всех переиграет, — такие слова я слышала на записи фонограмм или при съёмке видео.

— Талант, — гордо отвечала я, как-будто сама вырастила его. 

Паша умел! И неуправляемый Дед Мороз был прелестен, и вредина советник обаятелен, и разудалый Федот неподражаем, а в роли ведущего я просто любовалась им — вальяжный, уверенный, юморной, с этим своим грассирующим «р»!!! 

— Паша, никто лучше тебя не сделает, не бросай меня, — умоляла я его взяться за ведение очередной программы. 

— Ой, уж прямо я самый лучший? — это не вопрос, это констатация факта, и мы оба знали эти правила: он отказывается, а я прошу, он ломается, а я настаиваю. Так и вижу, как этот крупный, высокий парень улыбается и выкручивается. 

Но Паша не из тех, кто отказывает, и не из тех, кто бросает. Он выручит, он возьмется, он потянет… График дежурств на скорой становился графиком наших репетиций — мы подстраивались под него, а он с ночных дежурств приходил на спектакли и, бывало, вваливался на сцену, на ходу застегивая фрак или поправляя волосы. Помню, когда наши постановки стали приобретать некий лоск, у нас появились гримёры. Вот тогда я и увидела эти огромные, загнутые ресницы и орлиный изгиб Пашиных бровей.

— Паша, да ты у нас еще и красавец!!! 

— Да, я такой, раньше не знала, что-ли? — это чувство юмора спасало в любых обстоятельствах.

А потом в Пашиной жизни появилось служение сиротам. И это было уже что-то другое, серьезное, настоящее, взрослое, что-то данное ему от Бога. Прямо на  глазах из юного, забавного, капризного, ласкового, смешливого мальчишки вырос мужчина — сильный, высокий, уверенный, преданный и по-прежнему смешливый, ласковый и простой.

— Не поверишь, Паша, но без тебя, прям, постановки не постановки, — я и сейчас вижу, как его лучистые глаза вспыхивают искорками веселья. Я старше, а он выше и смотрит на меня сверху вниз и уже что-то в этих озорных глазах поменялось… Теперь он уже не исполнитель роли на сцене, он в зале с ребятами из дома-интерната. Они кружат вокруг него, он что-то им рассказывает, вместе смеются и «фотаются» после представления с героями постановки.

— Паша, я, прям, тобой горжусь! Ты, прям, вырос в моих глазах! Это же так серьезно — дети в такой ситуации сложной, с ними непросто, а у тебя как-то так, прям, получается. Помню свое удивление и даже косноязычие в той ситуации, настолько удивил меня Павел в окружении этих детей. 

— Паш, да ты вырос просто!! Жениться, что-ли, пора? 

Вера… Она вошла в мою жизнь во время одного из молодежных разборов. Сережа подвел ко мне улыбающуюся, румяную от смущения девочку  и представил: «Это Вера Таран, дочка нашего миссионера из Новолукомля». 

Дочка миссионера для меня особый статус. Сами были миссионерами, как говорится, плавали, знаем. И это милое, улыбчивое дитя стало подвергаться моим навязчивым заботам:

— Вера, как учеба, что с экзаменом, как чувствуешь себя, похудела чего, не перегружай себя… 

Не знаю, что думала эта девочка обо мне поначалу, но отчет давала добросовестно, рассказывала, звонила, спрашивала, иногда жаловалась (хотя это не в её природе), но  улыбалась и была, казалось, всегда довольна тем, что происходит вокруг. А когда впервые столкнулась с несправедливостью и обманом, не могла поверить, что существуют такие чувства, как зависть и хитрость, и искала причины в себе. 

— Вера,  милая, ты ребенок,  а  в данной ситуации ты столкнулась с обычной людской реакцией. Наверное, тебе нужно к этому быть готовой, тебе будут завидовать.Ты молодая, красивая, талантливая, трудолюбивая, успешная. 

— Да какая я уж такая талантливая? И не красавица. Ничего особенного! 

И эта говорила девочка, которая отлично закончила школу, музыкальную и школу искусств в том числе, лингвистический колледж, поступила в университет на факультет английского языка и еще во время учебы получала приглашения и на работу, и на продолжение образования, одна жила и училась в Минске, подрабатывала репетиторством, помогала в музыкальном служении, не пропускала богослужений и успевала съездить домой, чтобы порадовать родителей. При этом не обладала богатырским здоровьем и иногда, это было видно, делала некоторые вещи уже просто сверх сил.

Всякое случалось в ее короткой, но такой яркой жизни. Были и переживания, были победы, были приняты решения и поставлены цели, были сомнения, слезы, но никогда не было мрачного уныния, жалоб и хитрости. Всегда аккуратная, улыбающаяся, приветливая!

— Я так устала за эту неделю — и экзамены, и проект сдавать надо было, а еще свадьба у ребят, надо  помочь с программой, — говорит устало, а лицо по прежнему лучится этой особенной Вериной позолотой. Ну где же эти следы усталости? 

— Тебе надо благодарить родителей, что такие гены тебе передали, с тебя ж картины писать надо! В тебе краски подобраны посмотри как. У тебя даже кожа как-будто подсвечивается.

А в ответ заливистый смех! 

— Да я ж не шучу, Вера! Ты посмотри на свои волосы, а глаза, а улыбка! На тебя сегодня луч солнца во время служения упал, ты, прям, засветилась вся! 

— Еще немножко и я поверю, что я красавица! Но спасибо, мне приятно все равно. 

Сейчас я благодарю Бога, что Он развязал мой такой тяжелый на комплименты язык, и я говорила этой девочке добрые слова, хвалила ее и ободряла. Смотрела на нее и думала: «Вот уж родителям есть, чем гордиться, дитя, прям, золотое». А она ведь и была такой, как будто подсвеченная изнутри мягким, золотистым светом — волосы, цвет лица, улыбка, глаза, душа, которая так и рвалась в каждой усмешке, каждом взгляде… 

— Вер, давай напишу сценарий и ты Золушкой будешь! Тебе только платье нужно и все — ты же Золушка! 

А потом случился тот день, когда она отвела меня в сторонку и взволнованно прошептала: «Зоя, это Паша Тарасевич! Только пока это тайна»… Думаю, что не одна я испытала шок от этого известия. Они такие разные, их нельзя представить вместе. Теперь это звучит странно, они ведь стали идеальной парой, но тогда… 

— Вера, ты серьезно? Ты подумала, родители знают? 

Вот уж наша человеческая близорукость… Разве можно теперь представить их порознь? Они же, как прекрасная пара из сказки — вместе раз и навсегда. Разные половинки одного целого — блондинка и брюнет, лед и пламень, Золушка и Принц. 

Самое удивительное, что став семьей эти двое не погрузились в быт, друг в друга, в долгожданного малыша или еще во что-то, что так легко заменяет нам главное. Они продолжили служить Богу так, как знали, умели и могли только они. Вдвоем, а потом и втроем они с распахнутыми глазами и сердцами шли в этот мир и делали то, что могли. 

И вот этот страшный вечер воскресенья... Какие-то сведения, верить в которые невозможно… Звонки, сообщения, вопросы и потом окончательно и бесповоротно: «авария, ушли все трое»… 

Паша, Вера, ребята… Неужели это правда? Вы ушли? Зачем, для чего, почему? Вы же совсем дети! Подождите нас, меня! Пропустите нас вперед, так нечестно. Мы же старше, старшим надо уступать… Вы моложе, талантливее и перспективнее — побудьте еще здесь… 

Я знаю, что вас не остановить и не вернуть, знаю, что в вашем прекрасном небесном доме вам так хорошо, как никогда не бывает и не будет на этой земле, знаю, что любящий Отец Своей могучей рукой извлек ваши души из искореженного металла, и вы отправились в самое заветное и увлекательное путешествие — в небесную страну… Знаю!!! И даже завидую вам, но мы будем скучать… Сильно. Вас не заменит никто. С вами ушел свет, который вы излучали. 

Спасибо, что вы были рядом со всеми нами, что так недолго, но дали нам возможность любоваться вашей любовью и преданностью, спасибо, что даже уходом своим послужили нам и приблизили небо. Ваши улыбки и глаза, наполненные светом, останутся в нашей памяти. Мы отпускаем вас, но наши сердца разорваны этой разлукой.  Мы любим вас, наши прекрасные, юные, талантливые, светлые дети. До встречи, родные наши …

Зоя Лукьянова